Леонид Каневский: «В любви, дружбе и закрытых помещениях я постоянен!»

Борис ЛЕВИН, Александр РЫЖЕНКО 2009.01.22
Леонид Каневский: «В любви, дружбе и закрытых помещениях  я постоянен!»

Из досье «КВ» Леонид КАНЕВСКИЙ. Известный советский (российский) и израильский актер, телеведущий. Родился 2 мая 1939 года в Киеве. Окончил в Москве Театральное училище имени Б. В. Щукина. Работал в Московском театре имени Ленинского комсомола и Московском театре на Малой Бронной. Известность актеру принесла роль майора Томина в телесериале «Следствие ведут знатоки». Снялся более чем в 50 фильмах («Бриллиантовая рука», «Весна на Одере», «Земля, до востребования», «Д'Артаньян и три мушкетера», «Мэри Поппинс, до свидания!», «Пеппи Длинныйчулок», «Бедные родственники» и другие). В 1991 году эмигрировал в Израиль, где совместно с режиссером Евгением Арье создал в Тель-Авиве драматический театр «Гешер» («Мост»), в котором работает и по сей день. С января 2006 года — также ведущий документального сериала «Следствие вели...» с Леонидом Каневским на российском телеканале НТВ. Заслуженный артист России. Женат, супруга Анна Березина (дочь известного актера Ефима Березина — знаменитого Штепселя из дуэта «Тарапунька и Штепсель») — филолог. Дочь Наталья — театральный художник-костюмер. Имеет двойное гражданство (российско-израильское). Живет в Москве и Тель-Авиве.

Он живет между Москвой и Израилем и, судя по всему, вовсе не испытывает от этого дискомфорта. Потому как «своим» популярного актера и телеведущего Леонида КАНЕВСКОГО считают и в России, и в Израиле, а еще на Украине, в Грузии, в Азербайджане и даже в Турции. Со звездой телесериала «Следствие ведут знатоки» (кто в Советском Союзе не знал «друга всех милиционеров» — майора Томина?) корреспонденты «КВ» пообщались во время последнего Ялтинского телекинофорума «Вместе».

«Популярность пришла после «Бриллиантовой руки» — Когда меня спрашивают о хобби, я всегда отвечаю: мое хобби — это общение с друзьями, желательно с хорошим застольем, — улыбаясь, начал наш разговор Леонид Семенович. — У меня никогда не было проблем с коммуникацией — я легко со всеми нахожу общий язык. Поэтому, наверное, «своим» меня считают не только в бывшем Союзе и Израиле, но и во Франции, Италии, Германии, Турции… Плюс я актер, и играть (в театре или в кино) доводилось самые разные роли: был и французом, и армянином, и турком, и… Да, наверное, легче перечислить, в кого мне не доводилось перевоплощаться за свою творческую карьеру. — Принято считать, что популярность к вам пришла в начале 70-х с телесериалом «Следствие ведут знатоки»… — Со «Знатоками» пришла суперпопулярность, а популярность я ощутил еще в 1968 году, когда на экраны вышла «Бриллиантовая рука». Это, если не ошибаюсь, была уже четвертая картина, в которой я снялся. Совсем маленькая роль (контрабандист из аптеки «Чиканук». — Ред.), но «очень волосатого человека» запомнили абсолютно все. В Крыму на пляже ко мне подходили девушки, тыкали пальцем в грудь и заговорщицки спрашивали: «Это у вас наклеено?» «Нет, — говорил я, — можете подергать». (Смеется.) — Почему так получилось, что ваши роли в кино (за исключением разве что майора Томина) в основном отрицательные? — В «Трех мушкетерах» у меня тоже роль положительная — господина Бонасье (смеется). — Положительная. Мужа-ро-гоносца. — (Закатывается в смехе.) Это, наверное, штамп, который пошел еще с первой картины «Сорок минут до рассвета» по сценарию моего брата (Александр Каневский — известный писатель. — Ред.). Я с «Ленкомом» как раз гастролировал у вас Крыму. Получаю телеграмму: «Приезжайте на пробу в Минск». Лечу в ожидании роли — положительной, значительной. Получаю сценарий и читаю: «заведующий сельпо в белорусской деревне». Ну, понятно, ворюга, пьяница... Я спрашиваю режиссера: «Как вы представляете заведующего в белорусской деревне с моим лицом?» Он на минутку задумался и выдал: «Ничего страшного. Он тут осел после войны». Никто ничего не понял, но все согласились. И я сыграл этого типа. Ну а потом пошло-поехало…

Сериалом «Знатоков» сделали зрители — «Следствие ведут знатоки» сразу же задумывался как сериал? — Нет. Сериалом картину сделали зрители, которые требовали продолжения «банкета» (смеется). До 1989 года были сняты 22 «дела» «Знатоков». В 2002-м сериал решили возобновить — были «раскрыты» еще два «дела». — Благодарные зрители писали? — Еще как! Петровка, 38, была завалена, в частности, письмами майору Томину! Из МУРа периодически звонили, просили забрать очередной мешок писем. Людям нужно было в кого-то верить, вот они и верили во всезнающих, честных и, главное, неподкупных «Знатоков». Помню, одна женщина из провинции приехала ко мне прямо в театр. Ее родственники хотели из квартиры выселить, она за два года уже все инстанции обошла. Пока кто-то «добрый» не посоветовал: «Езжай в Москву к майору Томину, он во всем разберется!» Она и поехала. Я начал с ней беседовать, вдаваться в подробности, пока не поймал себя на мысли: «Что я делаю? Я же не профессионал». Но я ей все равно помог — дал телефон своего хорошего знакомого-адвоката, который за день решил проблему. — Как сложилась судьба ваших партнеров по «Знатокам» — Георгия Мартынюка (Знаменский) и Эльзы Леждей (Кибрит)? — Гоша по-прежнему работает в Театре на Малой Бронной, много играет. Эльзы, к сожалению, давно нет с нами… — Уже три года на телеканале НТВ выходит документальный сериал «Следствие вели…» с Леонидом Каневским». — Это проект Дэвида Гамбурга и Александра Жебровского — самые громкие криминальные дела советской эпохи в моих интерпретации и озвучке. Мне предоставлена полная творческая свобода при создании сериала, поэтому работать над ним интересно. Как, кстати сказать, и с финансовой точки зрения (улыбается). Он успешен, поэтому, думаю, еще долго проживет. — Какие из советских дел вам показались самыми интересными? — Пожалуй, «Дело Мосторга». Это когда директора Елисеевского магазина Соколова осудили и расстреляли. Я его знал лично. Он был замечательным профессионалом. При этом не преступником, а жертвой горбачевской эпохи. От него концы шли на самый верх, к очень большим людям, и, естественно, его убрали, чтобы не затевать разборок дальше. Еще для меня стало открытием, что у Сталина была девушка Валя Истомина, которая прожила с вождем долгие годы. Она была единственным человеком, которому он доверял. И все равно он разрешил ее посадить и вернул из лагеря только перед самой своей смертью... — Как бы вы охарактеризовали то, что сегодня происходит в российском кино? — Взрыв. Российское кино прорвало. Конечно, снимается много мыла, крови, другой ерунды, но и хорошего кино достаточно. Появились талантливые молодые режиссеры, актеры. Приятно, что они не копируют Запад, а ориентируются, прежде всего, на все лучшее, что было в советском кинематографе.

Ученик Эфроса — Леонид Каневский больше все-таки актер кино или театра? — Конечно, театра. Хотя театр и кино в моей жизни идут рука об руку. А еще я много чем другим занимался и продолжаю заниматься: это и телевидение с радио, и эстрада, а еще я отличный тамада (смеется). — Вы были учеником великого Анатолия Эфроса… — Талантище был человек! Из советских пьес сделать живой, человеческий спектакль! В Театр имени Ленинского комсомола на премьеры приезжали зрители со всего Союза! Это было замечательное время. Мы практически жили в театре: утром репетиция, вечером спектакль… — В вашей жизни были только три театра: «Ленком», на Малой Бронной и… — …«Гешер» в Израиле. В любви, дружбе и закрытых помещениях я постоянен (улыбается). Из «Ленкома» ушел, когда не стало Эфроса, Театр на Малой Бронной оставил, перебравшись в 1991-м в Израиль…

Израиль — Время такое было? — Вот именно, что время. Люди перестали ходить в театр, даже на премьеры. Помню, встретил своего давнего друга Армена Джигарханяна — на нем лица нет. Кассирша позвонила и сказала, что на спектакль с его участием 250 билетов вернули. «Представляешь, — говорит, — на мой «Закат»! Никому мы уже здесь нах… не нужны!» И тут предложение от Жени Арье — поехать в Израиль создавать новый русский театр! Предварительно побывали там с гастролями: на каждом спектакле — аншлаг, в зале — слезы… Мы словно в 60-е вернулись! И душа рванула! Нет, не за деньгой, как многим показалось (года два перебивались там с хлеба на воду) — за утерянным ощущением настоящего творчества! Помимо меня, в труппе были Миша Казаков, Гриша Лямпе, Ваня Никулин, остальные — ученики Арье, молодые актеры. Только через три года стали государственным театром, получили в подарок здание в Тель-Авиве… — На каком языке вы работаете? — Вынуждены были нырнуть в иврит. Готовили спектакли на русском, перед выпуском переводили их на иврит, по сути, по-новому разучивали роли… Поначалу это было очень страшно — работать на языке, которого не понимаешь. Но ничего, освоились. Стали одним из лучших театров в Израиле, представляли страну на всех крупнейших театральных фестивалях мира, призы брали. «Нью-Йорк Таймс» Женю Арье включила даже в десятку лучших режиссеров современности! — В Израиле вас узнают на улице? — Конечно. Не только наши бывшие, но и израильтяне. После того как мы стали работать на иврите, настоящие театралы, которые до этого ездили на премьеры в Лондон, потянулись к нам! — Что не получилось в Израиле у Казакова? — Это мы не будем обсуждать. Скажу так: у каждого свой характер. — В последнее время вы не так часто задействованы в «Гешере»… — Играю только в старых спектаклях, в новые, учитывая мою занятость, Арье меня не вводит. Много времени отбирает «Следствие вели…». Есть еще спектакль «на троих» «Поздняя любовь» (кстати, в Жениной постановке), с которым мы уже около года гастролируем по всей Европе — в нем вместе со мной играют Клара Новикова и Моня Виторган. Замечательный спектакль! — Знаете, сколько сыграли за свою жизнь ролей? — Нет, к сожалению. Дома миллион фотографий, афиш… Когда постарею, сяду в гостиной и пересчитаю все свои роли. Пока же я еще молод, полон сил — 2 мая мне всего лишь 70 стукнет! — Из того, что задумывали, что не получилось у вас в Израиле? — Все получилось. Если ты делаешь какой-то важный шаг в своей жизни — иди вперед, добивайся своей цели, а не оглядывайся назад. Сожалеть о своих поступках — это, извините, не по-мужски! Я никогда не жалел о том, что уехал в Израиль! — Но сейчас вы все равно больше живете в Москве… — Но у меня ведь и российское гражданство есть! Тем более что и работать больше приходится здесь. — Ваша дочь Наталья тоже сейчас работает в Москве? — Да. Она художник-костюмер. Работала стилистом на 9-м израильском телеканале. Затем откликнулась на приглашение Московского театра сатиры — создала для одного из спектаклей потрясную коллекцию костюмов. Мы были на премьере вместе с Аллой Пугачевой, она пришла в восторг от них. Сейчас у Наташи большие телесериальные проекты.

«Крым — это моя любовь!» — Что для вас Крым? — Крым — это моя любовь. С 1960 года, после гастролей «Ленкома», я здесь бывал очень часто — и на съемках, и на творческих встречах, и опять же на гастролях. Совсем недавно снимался в Ялте в израильской картине «Вендетта по-еврейски» (один еврей приревновал свою жену к другу, которого не видел 30 лет, и приехал в Крым мстить ему — забавнейший сценарий!). До этого в Симеизе работал с Пашей Лунгиным в «Бедных родственниках»… — Возможно ли, что крымский зритель увидит вас и на своей сцене? — Я не только на это надеюсь, но и верю, что в самое ближайшее время приеду в Крым со своим спектаклем.


крымское агенство новостей

В Симферополе заложат новый памятник

Ко дню освобождения Симферополя от немецко-фашистских захватчиков 13 апреля в на проспекте Победы заложат камень в основание памятника Отдельной...

читать полностью


COPYRIGHT © 2008

Использование материалов time4news.org допускается только с разрешения редакции.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, разрешается при условии ссылки

(для интернет-изданий - гиперссылки) на time4news.org