Меценаты Рукавишниковы

Сергей АКСЕНТЬЕВ 2008.07.03

Наш сегодняшний рассказ — о купцах-меценатах Рукавишниковых, деятельность которых оставила заметный след и в истории Крыма. Начало этот знаменитый род вел от уральских  первопроходцев-золотоискателей. Семья купца первой гильдии Василия Никитича Рукавишникова перебралась в Москву в 1855 году. Глава семейства дал сыновьям — Ивану, Николаю и Константину — превосходное образование: все они окончили физико-математический факультет Императорского Московского университета. Мать же, Елена Кузьминична, женщина глубоко и искренне верующая, прививала им любовь к Богу и сострадание к ближнему.   Братья-благотворители Старший сын Василия Никитича, Иван Рукавишников, состояние которого оценивалось в миллион рублей золотом, в конце 70-х годов XIX века, не найдя подходящего на его взгляд учебного заведения для своих сыновей, открыл частную школу у себя в доме на Адмиралтейской набережной. Пригласил лучших столичных профессоров, а в соученики сыновьям набрал без оплаты за обучение два десятка мальчиков из небогатых семей. В 1880 году он купил для старшего сына Владимира имение в селе Рождествено Царскосельского уезда Петербургской губернии. Перестроил и расширил существовавшее там одноклассное народное училище и стал первым почетным блюстителем созданного учебного заведения. А в память о внезапно скончавшемся в 1886 году восемнадцатилетнем Владимире, Иван Васильевич построил народную лечебницу. После смерти отца в 1901 году владельцем Рождествено стал второй сын, Василий, служивший посланником в Италии, а когда и он скончался бездетным, все состояние и недвижимость в России завещал любимому племяннику — будущему знаменитому русскому писателю Владимиру Набокову. Средний сын, Николай Васильевич Рукавишников, по-сле окончания университета по настоянию Василия Никитича поступил в Горный институт — отец видел в нем преемника и продолжателя семейного дела. Однако жизнь распорядилась иначе. Весной 1870 года Николай присутствовал на публичной лекции видного юриста и общественного деятеля, профессора М.Н. Капустина, возглавлявшего приют для малолетних (до 14 лет) детей, «состоящих под следствием или судом, подлежащих отдаче на поруки или остающихся без надзора после суда над ними, а также для детей, занимающихся нищенством». Лекция потрясла Николая. Он обратился к Капустину с просьбой посетить исправительное заведение. После знакомства со школой Николай окончательно утвердился в решении посвятить себя благородному делу — перевоспитанию искалеченных детских душ. Известие сына ошеломило отца. «Что за блажь! — негодовал он. — Если это заведение пришлось тебе по душе, жертвуй ему часть своих доходов — на то твоя воля. Но из чего же собой-то жертвовать?» «Вопрос не в деньгах, — отвечал Николай, — а жить для себя, как живут другие, я не могу: у всякого свой удел»... Обстоятельства сложились так, что М. Н. Капустин  неожиданно получил назначение в Ярославль и срочно потребовался преемник. В августе 1870 года директором приюта стал Николай Рукавишников. Николай Васильевич оказался талантливым педагогом. Под его руководством приют превратился в образцовое воспитательное учреждение. Преимущественно на свои личные средства Рукавишников наладил работу сапожной, переплетной, портняжной, столярной и ранее существовавшей брошюровочной мастерских, для обучения пригласил хороших мастеров. В приюте детей учили и общеобразовательным предметам. В 1873 году по ходатайству общественности, с «высочайшего соизволения» императора Александра II, приюту было присвоено наименование «Рукавишниковский». Находясь проездом в Москве из Китая, известный английский проповедник, декан Вестминстерского аббатства А. Стенлей посетил его. Возвратившись домой, на первой же встрече со своими прихожанами он взволнованно произнес: «Я могу умереть спокойно, я видел святого». Увы, в августе 1875 года, совершая со своими воспитанниками прогулку по Воробьевым горам, Николай Васильевич простудился и вскоре скончался от скоротечной пневмонии. Было ему всего 29 лет... В 1885 году на Всемирном тюремном конгрессе в Риме присутствовал младший брат — Константин, ставший попечителем приюта после смерти Николая. По окончании парадного обеда его пригласили осмотреть галерею «Знаменитых людей XIX века». Переступив порог величественного зала, он с изумлением увидел мраморный бюст старшего брата с трогательной надписью — так мировая юридическая элита выразила уважение российскому гуманисту-по-движнику... Младший сын, Константин Васильевич Рукавишников, после окончания Московского университета заведовал магазинной частью правления Московско-Курской железной дороги, в 1889—1893 годах состоял в совете Московского Купеческого банка, а с 1902 года — Московского Учетного банка. В 1893—1897 годах был московским городским головой. На протяжении почти 25 лет возглавлял попечительский совет Рукавишниковского приюта, на содержание которого пожертвовал 430 тысяч рублей. По его инициативе в 1881 году в Москве состоялся первый съезд представителей воспитательно-исправительных учреждений, обратившихся к правительству с предложением определить особый правовой статус для малолетних правонарушителей и источники содержания подобных учреждений. В 1904 году, по инициативе и на личные средства Константина Васильевича, в районе станции Икша Савеловской железной дороги был открыт филиал Рукавишниковского приюта — колония для малолетних преступников с «земледельческим» уклоном. Кстати, это учреждение действует и по сей день.   Огонь на скале В мае 1890 года по решению российского правительства главная база Черноморского флота была переведена из Николаева в Севастополь. Город получил статус военной крепости 3-го класса и был закрыт для посещения иностранными судами. Стал вопрос о переносе коммерческого порта. Феодосийский залив образует на южном берегу Восточного Крыма удобную для стоянки судов бухту. Западная часть залива оканчивается скалистым мысом Ильи, в районе которого часты шквалистые ветры, а многочисленные рифы делают плавание в этом районе крайне опасным. Собрал Нептун печальную дань с мореходов и в 1890 году: 16 февраля в 12 милях от мыса Ильи разбился о рифы и затонул пароход «Великий князь Константин», а вскоре та же участь постигла и пароход «Владимир». Местные газеты тогда писали: «Феодосия, сделавшись коммерческим портом, лишена даже портового огня… в бухту пароходы входят по огням феодосийского яхт-клуба». Эти катастрофы заставили дирекцию маяков Черного и Азовского морей срочно рассмотреть вопрос о строительстве маяка на мысе Святого Ильи. С одобрения Гидрографического департамента, в 1894 году мыс обследовали специалисты, и командир гидрографического судна «Ингул» выбрал место для установки маяка. Но начало строительства было отложено из-за отсутствия средств. Неизвестно, как долго длились бы поиски средств на строительство маяка, если бы в семье Константина Рукавишникова не стряслась беда. Летом 1897 года заболел туберкулезом его единственный сын, девятнадцатилетний Николай. Семья решила везти больного в Феодосию, где Василий Никитич Рукавишников еще в 60-х годах XIX века купил имение. Солнце, море и воздух, напоенный ароматами степных трав, сделали свое дело: Николай пошел на поправку. Мать юноши, Евдокия Николаевна, задумала отблагодарить Феодосию за исцеление сына. Слушая рассказы капитанов о частых кораблекрушениях у мыса Ильи, она все больше укреплялась в намерении построить там маяк на свои средства. Осенью 1897 года Рукавишникова подала заявление в Дирекцию маяков о желании финансировать постройку маяка на мысе Святого Ильи. Дирекция маяков ответила согласием. К письму были приложены план и чертежи, а сам аппарат чиновники заказали в Финляндии. Руководство строительством Евдокия Николаевна поручила технику Алексею Полонскому, а сама, не мешкая, приступила к сбору денег: заложила дачу, отправила в Москву письмо мужу. Тот одобрил задуманное предприятие и прислал недостающие средства. Через год строительство маяка и дома для смотрителя закончили. В «Извещении мореплавателям» № 5 от 17 февраля 1899 года появилось официальное уведомление: «Дирекция маяков и лоций Черного и Азовского морей извещают мореплавателей, что в Черном море, вблизи Феодосии, на мысе Ильи, у зюйд-остового обрыва, установлен в деревянной будке на вершине деревянных козел часто переменный огонь с белыми и зелеными миганиями... Высота огня на уровне моря 214 фут и над поверхностью земли — 32 фута». Чтобы оснастить маяк еще и колоколом для подачи сигналов в ненастье, пришлось Евдокии Николаевне заняться вязанием и благотворительной продажей шерстяных кошельков. Жители Феодосии и отдыхающие с энтузиазмом поддерживали Рукавишникову. Кошельки шли нарасхват. Вскоре на маяке установили и туманный колокол. Благодарные горожане настойчиво предлагали Евдокии Николаевне назвать маяк ее именем, но она отказалась, заявив, что это бескорыстный дар Феодосии за чудесное исцеление любимого сына от страшного недуга, а маяк должен называться Ильинским по имени мыса Святого Ильи. Маяк этот исправно служил морякам до 1912 года. Потом его перестроили: заменили осветительный аппарат более мощным, а вместо колокола смонтировали пневматическую сирену. В таком виде маяк пережил революцию, Гражданскую войну и встретил Великую Отечественную. Но в декабре 1941 года, во время Керченско-Феодосийской операции, он был разрушен. После освобождения Феодосии на мысе установили временный навигационный огонь. Капитальный маяк и городок для обслуживающего персонала появились лишь в 1955 году. Историю постройки маяка на мысе Святого Ильи сохранила в своих дневниках и после окончания Великой Отечественной рассказала в письме начальнику гидрографической службы Черноморского флота дочь Рукавишниковых Евдокия Константиновна. Что же до семьи Рукавишниковых, то они и дальше продолжали бескорыстно делать добро. Николай, следуя примеру матери, внес свою лепту в обеспечение навигационной безопасности мореплавания вдоль Черноморского побережья. В отчете Главного гидрографического управления за 1901 год сообщается: «...открыли свое действие Сухумские створные огни, установленные иждивением потомственного дворянина Николая Константиновича Рукавишникова, вместо пришедших в негодность деревянных створных знаков». Сама же Евдокия Николаевна, тяжело переживая поражение российского флота в Цусимском сражении, в 1905 году устроила в своем московском доме на Большой Никитской лазарет для раненых в японской войне, позже преобразованный в образцовую хирургическую лечебницу, просуществовавшую до революции 1917 года. А ее дочери Евдокия и Екатерина много лет попечительствовали над Крестовским городским начальным и Марьино-Слободским женскими училищами. ...Вглядываясь в очертания берегов с высоты мыса Ильи, невольно ловлю себя на мысли: «А ведь были на Руси люди, для которых деньги и богатство являлись не самоцелью, а средством умножения и сохранения духовных, культурных, технических и исторических ценностей государства. И тратили они их на эти цели не ради личных выгод и привилегий, а для блага и пользы Отечества. Вот бы сейчас так».


крымское агенство новостей

В Симферополе заложат новый памятник

Ко дню освобождения Симферополя от немецко-фашистских захватчиков 13 апреля в на проспекте Победы заложат камень в основание памятника Отдельной...

читать полностью


COPYRIGHT © 2008

Использование материалов time4news.org допускается только с разрешения редакции.

Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, разрешается при условии ссылки

(для интернет-изданий - гиперссылки) на time4news.org